ma_volk (ma_volk) wrote,
ma_volk
ma_volk

Categories:

Эвакуация: семейные предания



В детстве бабушка и мама много рассказывали об эвакуации. Одни и те же рассказы повторялись вновь и вновь, и ещё в дошкольном возрасте сформировался полный круг повторяющихся историй. Обычно рассказывался маленький кусочек общей повести под названием «В эвакуации в Татарии».
В хронологической последовательности история выглядела примерно так.

Эвакуироваться не хотели. Но «власти сказали», что если бабушка не поедет вместе с детьми, то их (мою маму, которой было три года, и ее старшего брата 12 лет) эвакуируют отдельно, с детским учреждением.

Было сказано взять с собой минимум вещей, постель, смену белья. «Война закончится самое позднее осенью», передавала бабушка слова военного, который руководил отъездом. Бабушка чётко последовала этим рекомендациям. Специального контраста в рассказах не предлагалось, но из других фрагментов следовало, что большинство людей с такой точностью требования властей не выполняли: в чужих историях упоминалось, что многие жили продажей вещей. Бабушке же продавать было нечего. Впрочем, жалела бабушка не о том, что не взяла с собой больше вещей, а о том, что не взяла с собой швейную машинку, - шитьём и переделкой можно было бы хорошо зарабатывать. Даже шитьем на руках бабушке удавалось немного подзаработать.

В деревне эвакуированной семье выделили брошеный дом. Бабушка убрала и отремонтировала его, починила в нем печь. Сразу же после этого у дома обнаружились хозяева. Потом дали ещё один дом, и история повторилась. Третий дом был «совсем уж сараюшкой», он и стал их домом на почти три года жизни.

Электричества в деревне не было, а с началом войны исчез и керосин. Освещали лучиной или открытой дверцей печки.

Школа была только татарская, поэтому мамин брат больше не учился, а вместе с бабушкой работал в колхозе. Кроме того, он научился плести лапти. Этим подрабатывал.

За время жизни в эвакуации обносились. Единственная юбка бабушки просто расползалась. «Найду какой-то лоскуток, хотя бы на улице в грязи, принесу, отстираю и пришью».

Маме сшили новое платье. В клубе были лозунги, бабушке разрешили взять один из них. Буквы были написаны побелкой, бабушка их отстирала, и сшила красное платье с юбкой-полусолнце. Нитки для шитья выдёргивала из края ткани. Родная сестра деда служила в госпитале и прислала списанные бинты. Бабушка отстирала их от крови, надёргала белых ниток и вышила по подолу красного платья белые снежинки.

Было голодно. Бабушка и дядька опухли от голода.

Дядька делал маме глиняные игрушки. Сделал, среди всего остального, игрушечную ириску. Рассказывал, что вот, бывают такие конфетки.

Назад возвращались через Казань. Там, на вокзале, в эвакопункте, маму бесплатно накормили манной кашей на воде. Эта каша показалась ей самым вкусным, что может быть в жизни. Бабушка заплакала: «Каша-то синяя! До войны ты её на молоке не ела».
В поезде не было места. Какой-то военный уступил свою полку. Ехавшая тут же «дама в перчатках» была недовольна: «Пригрел каких-то нищих!».
Лапти, в которых мама вернулась из эвакуации, до сих пор хранятся у нас дома.

Тогда же, в детстве, из этих рассказов и, в особенности, из их эмоциональной наполненности, мною были сделаны следующие выводы:
1.Любые практические навыки имеют высочайшую ценность.
2.Богатые (в перчатках, невеликое, вообще говоря, богатство!) люди чрезвычайно опасны, причём не тем, что они эксплуататоры-захребетники, а тем, что они могут присвоить себе право морального приговора (надо сказать, что эпизод с «дамой» вызывал у бабушки слёзы даже спустя десятилетия).
3.Покорность властям осуществляется на свой страх и риск.
Два первых вывода были в значительной степени иррациональны, и, надо сказать, второй из них отчасти и по сей день отравляет мне существование.
Третий же в значительной степени был интеллектуальной драмой, спровоцированной очевидностью того, что организаторы эвакуации серьёзно подставили мою бабушку; тем, что она нисколько не осуждала «военного», давшего столь ложные прогнозы по поводу сроков («так уж, видно, ему самому сказали»); и тем, что, в конце концов, все они остались живы благодаря тому, что, блистательно непрактичная в деле общения с властями, бабушка оказалась достаточно хваткой для того, чтобы зарабатывать трудодни, чинить печки и шить нитками из отстиранных кровавых бинтов.
Tags: воспоминания, самоисследование
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 9 comments