ma_volk (ma_volk) wrote,
ma_volk
ma_volk

Categories:

День донора-93


Политика меня не интересовала, новости тоже. Телевизор я не смотрела и радио не слушала; "наше трудное время" жило само по себе, а я сама по себе
Были уже двадцатые числа сентября, но ещё относительно тепло, и мы стояли около станции метро Новослободская, я и мой будущий научный руководитель. Я собиралась поступать в аспирантуру, он меня консультировал, разговор был в той странной стадии, когда вроде бы уже всё выяснено, но появляются всё новые и новые ходы, и разойтись невозможно... И тут к нам обратились двое подростков лет семнадцати.
- Как проехать на Площадь Свободы? - спросили они.
Я и понятия не имела, что в Москве есть такая площадь. Мой собеседник объяснил и сказал, повернувшись ко мне:
- К Белому дому ребята поехали.
Мы ещё немного поговорили, а потом я спустилась в метро. И уже на эскалаторе подумала: "А почему бы и мне туда не съездить?"
Мысль это была плохая. Это была просто очень плохая и непорядочная мысль. Маленькой Саше было в это время три года, Матвею ещё не исполнилось и двух, дети ждали меня дома, с ними сидела моя мама, отпустили меня по делу, вернуться надо было "как только, так сразу", мамаша, которая вешает своих детей на бабушку и прётся на арену политического события, - дурная мать и дурная дочь...
Додумывая всё это, я тем не менее доехала до Краснопресненской. Дальше мне никаких объяснений и не понадобилось, - людей к Белому дому шло много. И я пошла со всеми, - ну, так что ж там такое творится?
Площадь перед распущенным парламентом представляла собой весьма странное зрелище. Просторная, она была полна людей, но они образовывали не плотную толпу, а разрозненные группы, между которыми болтались те. кто, как я, пришёл поглядеть. И я стала переходить от одной группы к другой, чтобы понять, что же тут делается.
В некоторых случаях мне не удалось понять, что происходит и почему эта кучка мужчин (женщин было мало) собралась вместе. В целом, я видела три группы, о которых мне удалось немного понять, что это за люди.
Православные были представлены большой группой молодых ребят в тёмном, с застёгнутыми доверху рубашками. У священника было истовое лицо, напоминавшее лицо боярыни Морозовой. Там служили молебен, окропляли святой водой.
Казаки были представлены несколькими очень молчаливыми людьми. Разговаривал только один, долгий, жилистый мужик. На брезентовом ремне у него висел складной-укороченный автомат, и он его потрагивал, поглаживал...
Комсомольцы были совсем молодые, и среди них, как раз, было много девчонок, весёлых и милых, в очень простой одежде и ненакрашенных. У них была стенгазета под названием "Бумбараш".
Для комсомольцев впереди была победа, пусть и не прямо сейчас, но в дальнейшем, - непременно.
Для казака впереди был бой, в котором он положит "этих сук".
Для православных - смерть, ненапрасная жертва...

Я глянула на часы, вспомнила о том, что я в самоволке и развернулась - домой.
Состояние было смурное и достаточно гадкое. Во-первых, я слишком хорошо понимала, что положение дел, при котором моё место дома с детьми, а не на этой площади, - результат чистейшей случайности. Я могла быть там с комсомольцами, - это были не люди из райкома образца 85 года, коммерческий союз молодёжи, а ребята вроде тех, с которыми я когда-то тусовалась в КИДе Дворца пионеров, "чилены", борцы за прекрасную революцию.
Я могла быть там с православными, - я ведь не выбирала храм, скорее, он меня выбрал. Могла оказаться и там, где уверены в необходимости великого дела и жертвы...
И даже казак был не чужой, - мало ли я видела таких людей, как раз такие и были друзьями экспедиции, археологической экспедиции Новочеркасского музея истории донского казачества, которой не зря ж было отдано три года жизни.

Во-вторых же, было страшно тоскливо от безысходности увиденного. У этой истории не могло быть хорошего конца: стоявшие на площади не могли постоять и разойтись. Они не просто стояли, они ждали, и то, чего они ждали, было страшным и невообразимым. Любопытствующие вроде меня подходили снова и снова, и задавали одни и те же вопросы, и ждали объяснений, и получали их, одни и те же: про антинародное правительство, про "этих сук", про продажную компрадорскую власть, и уходили, а временные хозяева площади Свободы оставались, и вновь отвечали на вопросы, а завершением этого театра могла быть только гибель отвечавших.
Интересно, думала я, если оставить всё как есть, то сколько времени люди готовы будут стоять на этой площади? Сколько раз можно отслужить молебен? Сколько раз можно погладить автомат на брезентовом ремне? Сколько можно нарисовать и повесить стенгазет?

Я бы охотно подумала, что "лучше бы я туда не ходила", но ещё за несколько лет до того выслушала от друга беспутной юности чёткий наказ, едва ли не заповедь, - видишь - не отворачивайся.
Значит, жизнь могла быть и такой.

Tags: воспоминания
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments