December 26th, 2006

MV

М4. В поисках утраченной капусты

Новый драйвер на серенькой газели рюкзачище мой засунул в кузов. И поехали мы. Нагулявшаяся и наевшаяся Катерина вела себя спокойно. Водитель же оказался персонажем вполне удивительным, и вот почему: не знаю, как это объяснить, но он всё равно как в голове у меня переночевал: я начну фразу - он закончит, да так точно, словно мы десять лет знакомы. С друзьями такое часто бывает, но встретить "астрального брата-близнеца" в постороннем человеке, станичнике из северной части Краснодарского края было очень странно. Как-то страшновато даже. При этом был он несколько малоразговорчив, и вообще вёл себя так, словно ничего и естественней быть не может, чем что вот мы оказались в его машине. И всё бы выходило расчудесно, если бы не одно маленькое но: непосредственно в нашем направлении он не ехал, точнее, ехал, но сначала ему надо было закупить капусту. Бизнес у него был такой: из своей станицы он привёз в Воронеж перец болгарский, продал, а теперь назад ему надо было везти эту капусту и там её продавать... Так что, когда мы отъехали от Воронежа километров на шестьдесят, он сказал, что может высадить меня на удобной позиции, а сам свернёт, или уж давай, мол, поехали со мной за капустой, это быстро, а потом уж на юг.
Глянув на трассу (пустая-пустая), на Катерину (ох, это опять нам стоять), я согласилась отправиться в сторонку за этой самой капустой. И свернули мы на грунтовку с улучшенным покрытием. На поиски. "На капусте, объяснил мне драйвер, оказавшийся сельхозперекупщиком, здесь целый район сидит, сажают по пять и больше тысяч вилков и зарабатывают за лето неплохие деньги". Проехав километров двадцать по грунтовке (и про себя я уж думала, ой-ёй, назад-то как, если что вдруг не так пойдёт), мы попали в село, где водитель начал ездить взад и вперёд по центральной улице, останавливаясь у домов, отмеченных кочнами на воротах, коновязях или просто на земле. Увы! - всюду капуста уже была продана, потому что только перед моим драйвером по селу уже проехали другие перекупщики, азербайджанцы, и всё вырощенное купили. Неладно получалось.
Продолжая поиски, перекупщик Сергей с центральной улицы уехал и стал разыскивать товар уже в каких-то бурьянных закоулках села, но всюду, всюду уже побывали его конкуренты, которые на одном просёлочке даже выскочили к нам навстречу. Драйвер их коротко обматерил с досады, помянув в том числе и их кавказское происхождение. А что делать - бизнес есть бизнес, они раньше приехали. да и платили, как я поняла, на рубль дороже, чем мой новый знакомый, причём поднять цену для них не составляло труда, - объёмы торговли у них были больше, да и везли они свой товар не в дешёвый Краснодар, а в дорогую Москву. Сергей и сам эти резоны распрекрасно понимал, но было ему неприятно, и хотелось домой, к жене и детям, а тут всё разваливалось.
Между тем солнце медленно опускалось за лесостепной окоём...
MV

М4. Катерина думает, что мы уже приехали

В этом ёрзанье и шмыганье за капустой, которой нет, мне уже и самой стало как-то не по себе. Всё разваливалось, а между тем я ведь так и не знала, что с Татой и как она там. Жив ли вообще мой ребёнок, и с чего эти лагерные начальницы развели такое темнилово, вдруг неспроста? Стало мне опять страшно и тошненько. Ладно, говорит Сергей, хотел я тебе помочь, а самому себе помочь не могу. И ты не переживай лишнего, потому что мне от этого становится совсем уж плохо. Заедем сейчас к одним хорошим людям, а потом я тебя назад на трассу отвезу. Проехали мы ещё чуть-чуть и остановились около двора на отшибе села. "Выйдете, разомнитесь", говорит.
Мы и вышли. И только мы выбрались из машины, как Катерина с громким криком "Тя-тя!" побежала на своих крохотных ножках к играющим около дома девочкам. "Тятя" - это у Катушки слово такое было специальное для обозначения сестёр, Саши и Таты. А чужие девочки и впрямь на нашу Тату похожи, тоже худенькие и длинноногенькие, тоже русенькие, и возраста такого же. И рады маленькой Катерине, как чудо-куколке, враз затормошили её, закружили, несут ей котят и щенков, сулят настоящую живую лошадку (она и правда паслась у угла дома), и стою я, внутри меня мой страх, а снаружи - нежная детская возня и пищание.
На шум из дома вышла хозяйка, моих примерно лет женщина, полноватая и тоже русоволосая, в очках. Сергей с ней поздоровался и спросил про капусту. Она говорит, надо у мужа спросить, муж в поле, обрабатывает капусту от вредителей, позвала она сына, мальчишку лет двенадцати, тот вмиг сел на велосипед и поехал за отцом. Сергей же остался ждать, стоит, курит молча, и ничего про меня не говорит. Уж не знаю, что подумала хозяюшка о том, кто я, откуда и почему здесь, но отнеслась как к своим, есть ли, нет ли капуста, говорит, но ведь вечер уже, куда же вы, бедные, и так целый день мотались по жаре, сейчас поставлю водички, маленькую помоете, достанем с чердака люлечку и у нас здесь переночуете, а уж потом дальше поедете. Ввела меня в сени, а оттуда в кухню. Дом - изба бревенчатая, и не очень обихоженная, внутри всё просто, и видно, что одно дело делается, а двадцать глядят (у меня у самой то же), а в углу кухни огромный киот с иконами, и лампада горит.
Сама я умылась, и Катеньку мы с хозяйкой вымыли, хозяин пришёл, но капусты и у него не было, "если только завтра, если только ещё сперва срезать", так что ночевать я в этом доме не осталась. И так, видно, и не узнаю никогда, что это за люди, и всегда ли они жили в деревне, или переехали откуда-то, и как воцерковились, и как вообще живут... Даже как зовут их - и этого не знаю!